Я не училась двигать мирами - я просто танцую во сне...

И простил все грядущие и капризы и шалости
Милой маленькой дочери, зарыдавшей от жалости...

И.Северянин "В парке плакала девочка"

Гуляли с дочкой вечером на площадке.
Бродили вокруг пустой песочницы, мячик гоняли, по досочкам ходили.
Фонари тёплые, за витой оградой засыпающий парк - и никого.
Качаю Люшку на качелях.
Вспоминаем любимые стихи, песни.
"Мама!маааама!" - просит дочка.
Пою тихонечко: "По синему морю к зелёной земле...".
Люшка слушает внимательно, голову в небо запрокинув.
"Пусть мама услышит! Пусть мама придёт! Пусть мама меня непременно найдёт... Ведь так не должно быть на свете, чтоб были потеряны дети" - пою, а голос предательски дрожит (никогда, наверное, не смогу спокойно петь эти слова...).
Люшка поднимает на меня глаза полные слёз: "Мам! Мааааам! Мааааамаааа!" - руки протягивает, всхлипывая, готовая расплакаться в любую секунду.
Беру на руки - обнимает, крепко-крепко, и в плечо, курткой укрытое, целует.

Гуляем по парку.
"Кого, - говорю, - Дочка, мы вчера в зоопарке видели?".
"Ту-туу!"
"Да, Люш, слонов"
"Мама, папа, ляля" - уточняет дочка.
"Да, а ещё кого?"
"ррррр"
"Тигров видели. Даже двух. Одного старенького белого тигра и одного молодого. У старенького глазик левый болел, помнишь?"
"Да... Бо-бо..."
И вдруг со слезами: "Бо-бо! бо-боооо! ррррррр"...

Вечером в субботу в метро, оказывается, полным полно народу.
В вагоне немного душно, попахивает перегаром.
Компания, состоящая из четырёх мужчин, развлекается: перекидывают друг другу кепки, гогочут.
Недовольно морща нос, переворачиваю страницу книги.
Краем уха слышу: "Какие все серьёзные. Кроме нас. Давайте тоже попробуем".
Поднимаю голову. Взрослые мужчины, как школьники, кривляются, смеются искренне.
Люди вокруг недовольно оборачиваются, кидают взгляды холодные.
Улыбнулась. Что-то добродушно-светлое померещилась мне в тех четверых.
Один из них (трогательная привычка жителей небольших городов) решил со мной сфотографироваться.
"Давайте искать альтернативу. Я с вами фотографироваться не хочу, но вас вчетвером сфотографировать могу вполне".
Соглашаются. Улыбаются разом.
И пусть потом были попытки познакомиться и приглашения в боулинг.
Мягкий вежливый отказ приняли с готовностью. Поблагодарили за то, что "скрасила их путь".
А ведь мне это совсем ничегошеньки не стоило - в одном вагоне мы провели не более семи минут.
А я шла под тёплым ноябрьским снегом и думала о том, как всё-таки удивляет и радует людей обычное, на самом-то деле, доброжелательное отношение, и как важно уметь видеть в людях хорошее...

Давно мы не гуляли вдвоём вечером.
Мы и в этот раз, честно говоря, не гуляли. Почти бегом, крепко взявшись за руки, скакали через лужи по нашему, такому родному-родному, району. Чуть-чуть не дошли до Свято-Данилова монастыря и Городской клинической больницы, вокруг которой всего два года назад тихонечко катались на старых жигулятах, слушая нервные комментарии инструктора по вождению.
Дивное место - Открытый мир.
С самого порога и до самой тихой чайной на втором этаже...
Концерт начался позже на полчаса, и у нас было время побродить по магазину, среди диковинных зверюшек и всевозможных вручную сделанных штуковин: и бусики там, и сумочки, и книжки чудные были.
Побродив немного, расположились за уютным круглым столиком, пили улун и хихикали, и говорили серьёзно.
Потом поднялись в чайную комнату. Ботинки и куртки оставили внизу. С ними - городская суета, привычная спешка, заботы нас покинули. Вернее, было почти так. Сначала холодные пальчики беспокойства ещё дотягивались, но потом отпустили, побежденные атмосферой этого места.
Мы долго решали, где устроиться. Хотелось видеть всё, но и опираться удобно. И чтобы не загораживать никому (я ещё думала тогда, что людей будет много-много).
Расположились в красной комнате на полу. Подождали какое-то время (хотя время уже почти остановилось, оно стало спокойно-тягучим, с лёгким пряным запахом).
Потом началось Волшебство.
Помню, в школе мы ходили на художественное чтение. Первые два занятия нас было много - около двадцати. Потом остались только мы с Лё, вдвоём. Однажды Валерий Алексеевич читал нам есененское "Письмо к женщине". Он посадил нас на последний ряд, сам отошёл к доске - и начал читать. Как сейчас помню это пронзительное ощущение, когда каждое слово, каждая фраза, каждая мысль остро до боли отзывается в тебе. Когда холодок по позвоночнику. Когда в глазах слёзы. А стихи эти в сердце настолько, что теперь уже не забыть ни слова, никогда...
Такое случалось со мной после несколько раз. И именно это - острое, с холодком и слезами, - для меня - Настоящее.
Так было в этот раз.
Когда Зоя пела, понимание, вера, свет, любовь, всё самое трудно уловимое, но самое-самое важное накрывало волнами.
И летела голубая стрела, и книги выстраивались пирамидами, и деревья цвели, и питерский воздух обжигал, и океан плескал у ног...
Это особый дар - открывать себя людям. Отдавать. Не позируя, маски не надевая - выплёскивать душу по-настоящему, не понарошку.
Когда она говорила о своей Маме, о детях, когда пела о них, о любви своей, о снах - было настолько тепло и ясно, настолько близко. Так, как бывает только с самыми родными людьми. Она - Своя настолько, что дыхание перехватывает.
И музыканты - волшебны.
Перкуссионист Илья, такой мужественный, такой лёгкий, но невероятно мудрый. Лукавая улыбка в уголках губ и тонкие, нежные, но очень точные движения пальцев. Ловила себя на том, что с трудом отрываю взгляд от него в некоторые моменты.
Скрипач Артём - серьёзный, сосредоточенный. Кажется будто он не может ошибиться ни в одной ноте.
Ощущение от Дмитрия немного неоднозначное. Тонкий и озорной, он чувствует Зою очень - так приятно наблюдать. Порой возникало опущение, что Зоя старше, глубже, мудрее. Порой особенно остро ощущалась её хрупкость, ранимость, и крепость плеча Дмитрия...
И все они вместе - особая живая система. Великолепно отстроенная и слаженная.
Казалось, так будет всегда: тёплый ковёр, подушки, славкино плечо и руки, мерцание свечей и волшебство музыки...
Казалось, Москва за окнами растаяла, и из чайной мы попадём прямиком в Индию...
Торопливо обуваясь в гардеробе, я всё ещё слышала звон колокольчиков и думала, как это странно всё-таки: с этими песнями моя история связана уже так давно, а в живую услышала впервые. А ведь это так нужно, чтобы почувствовать свою музыку по-настоящему...

З.Ы. Алён, мне, правда, не хватало тебя! очень хочу, чтобы в следующий раз мы пришли сюда именно вместе!
Спасибо тебе огромное ещё раз! От меня и от Славки.

Перепост

ЛЮДИ, не проходите мимо!!! Давайте поможем!!!
подробнее:
http://homya.livejournal.com/151672.html

Пошла вторая неделя нашего книжного безумия.
Дочка, едва открыв утром глаза, бросается к шкафу, требовательно смотрит и принимается голосить: "на-на! дааай!".
Читаем дома всё время. С перерывами на еду (короткими весьма, так как кушает скверно) и прогулки (по возможности долгими, так как обе это обожаем).
Гулять обычно собираемся быстро, радостно. Сейчас бывает - не выгонишь. Головой мотает, выкручивается, на шкаф возмущенно показывает: "да-дааааай!".

На нижней полочке в шкафу живут энциклопедии. И есть одна - особенная. "Папа!" - говорит с уважением наша девочка.
Энциклопедию по биологии читает только папа.
Потому, едва завидев его на пороге, лапочка-дочка не обниматься-целоваться бежит, а радостно и очень требовательно хватает папин палец и тащит к шкафу: "на-на! папа!!!"
Славка смеётся, переодевает бегом, руки моет за две секунды и, показав Люшке "ам-ам" (то есть крокодила) уютно устраивается на нашем, специальном, уютном-уютном, месте у шкафа.
Ужасно люблю слышать с кухни их смех и топот, когда они носятся за мячиком (у папы иногда получается отвлечь Люшу от книги), славкины комментарии и люшкины подражания животным.

Теперь кушать готовлю, убираю и вообще всё, что раньше удавалось делать, дочку вовлекая, переносится на её дневной сон, такое важное время отдыха и чтения...

Знаю, что этот период - радостный и немного мучительный - тоже пройдёт.
И я просто буду знать наизусть все стихи из наших книг.
Кстати, книги бы новые детские, со стихами волшебными, кто-нибудь посоветовал. Мя?

Какое славное всё-таки получилось утро.
И пусть я везде торопилась, шла перебежками, глотая такой знакомый и родной воздух осенних московских улиц, - это было настоящим, полётным, кайфом.
Сегодняшнее волшебство началось с влажных локонов и сопящего носа моей маленькой Люшки, с тёплой пятки моего любимого Славки, а продолжилось улыбкой моей родной Лё. Совсем как когда-то, когда мы вместе ехали в школу, встречаясь в метро, мы болтали всю дорогу и, конечно, не могли наболтаться.
И так радостно, что есть вот такие моменты в жизни.
Что в них так остро, так пронзительно ощущаешь эту невероятную связь, эту прочность своего тыла...

Утром Тата предложила съездить за тапочками для Люшки, едой и прочими мелочами.
Кофе пили второпях, радостно, в предвкушении приятном.
Когда все уже были почти готовы к выходу, выяснилось, что Тата не может найти свой мобильный телефон. Мы позвонили. Полностью заряженный мобильник был "временно недоступен".
Последним в руках его держала Люшка. Куда она его понесла и что с ним сделала - никто не видел.
Начали искать. Я настаивала на том, чтобы попросить Люшку вспомнить точное место, потому что она (проверено нами с мурзом не единожды) всегда помнит, куда и что положила. Тата с сомнением посмотрела на Люшу, что-то вроде бы спросила, поморщилась "ну как она запомнит" и понеслась искать дальше.
Я спросила тоже. Люша показала в сторону татиной и дединой комнаты и ванной. Тата поторапливала: "давай лучше поищем нормально".
Стали искать.
Люшка сначала радовалась суматохе. С азартом переворачивала всё вокруг.
Тата поглядывала торопливо-строго и одёргивала.
Люшка приуныла и стала проситься скорее гулять (тем более что ходила она уже в полной боевой готовности).
Решили, что никуда не поедем: Тата останется искать телефон, а мы с дочкой отправимся в лес, как всегда.

Прогуляли два часа. Люшка везде ходила сама. Увлечённо засыпала песком машинки. Менялась с мальчиками игрушками. Просила и предлагала всем всё без конца. Короче, была сущим ангелом во плоти.
Довольные друг другом, раскрасневшиеся и слегка подмёрзшие, возвращались домой, когда позвонила Тата и сказала, что она, отчаявшись найти телефон, уже восстановила номер, купила симку и едет за продуктами без нас, но со старым телефоном нашей Катюхи.

Мы зашли домой, разделись, проводили убегающую на работу Катю и решили помыть руки.
Заходим в ванную комнату.
Люшка показывает на унитаз и сообщает радостно: "Тата!!!"
"Какая Тата, - говорю, - Люш, это унитаз. Наш большой горшочек. Не отлынивай, пошли руки мыть".
"Тата! Тата! Та-та!" - настаивает дочка.
Подхожу к унитазу и вижу, что оттуда, смущенно так, выглядывает татин мобильный.
Люшка торжествующе указывает на татин телефон и подтверждает, довольная собой до невозможности, - "тата".

как же радостно ощущать гармонию.
с собой, с миром, с любимыми людьми
я нашла заветный прутик, схватилась изо всех сил.
только бы удержаться, не выпустить из рук. он невероятно тонкий и хрупкий. да ещё и руки скользят. но я буду стараться очень-очень, потому что это главный шаг к счастью - такая вот гармония...

последнее время, гуляя с Люшкой, теряю счет времени. заходя домой, обнаруживаю, что прогуляли три, а то и четыре часа.

утром шуршали листьями, покоряли вершины, кормили белочек и смеялись. и так тепло было вдвоём. так весело. и никого не нужно было, при всей нашей общей с дочкой социальности.
это, наверное, оттого, что вчера наобщались до одури: столько часов на кораблике да в тысячной толпе. но было здорово. совсем по-другому, чем раньше. но так невероятно, что хочется повторять.
последние пару часов улыбался - от уха до уха - даже наш папа.

столько произошло за эти дни - не описать.
и страх за половиночку мою ужасный, неведомый раньше (и не дай Бог больше!), и радость общения с любимыми сёстрами и друзьями, и волны музыки, и новые лица...
так наполнена каждая минута. и так от этого хорошо!

рассказывали папе, как мы сегодня гуляли. смеялся. говорит, мало нам того, что знаем уже почти весь район, решили расширить границы до мирового сообщества.
а дело было так.
заболталась я с девчатами и малышами. глядь, а Олька, секунду назад егозившая под моими ногами, куда-то запропала. обнаружилась она недалеко, впрочем. оказалось, что наш общун уже успел подружиться с двумя миловидными мамами-китаянками и их девчушками. когда я подошла, девушки уже вытирали Люшке ладошки и кормили дыней и виноградом. детки охотно делились няками и лепетали на своём, а мы душевно поговорили на английском.

это я к чему?
это я к тому, что "поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз ещё вернётся!" ;)

это был, наверное, самый контрастный отпуск в нашей жизни.
было всё: и волшебные принцы, и настоящие волки в овечьей шкуре, и горы, завораживающе-прекрасные, и грязь, под ногами хлюпающая, и нежности ночи, и страха настоящего, и море, теплом ласкающее, и ледяное до визга, и разговоры на кухне, и звёздный полог, и просто - всё-всё-всё.
знаю, что очень скоро всё неприятное уйдёт совсем (оно и сейчас уже всё почти - со смехом), останется только радость воспоминаний и опыт невероятно важный.
"да-да-да!это Кавказ!"

ну как можно так рисовать ёжиков?
они плоские, искусственные, с узкими глазками.
мой ёжик - кругленький, с глазками-пуговками, живым носиком - такой настоящий: хрупкий, нежный и ужасно добрый.
пока я такого найти не могу.
и других книг, на которые надеялась очень, тоже нет.
что же делать?
что можно подарить человеку, который может купить себе что угодно? при условии, что у тебя мало-мало денег и много-много любви?
торт испечь и книгу купить - решила я.
и вот книги такой нет. а осталось всего два дня...

дочка практически перестала есть песок. иногда, чтобы мама не расслаблялась, закусывает им слегка. не то, что раньше: горстями, причмокивая вкусно. теперь она нашла песку новое применения: им можно посыпать. качели, лавочки, горки, игрушки, других детей. и объяснять ей, что не стоит так делать бесполезно: она знает это итак. и шкодит с лукаво-счастливым прищуром. со смехом. с удовольствием, по всему телу растекающимся.
обожает чужие тррря и мячики. обидой и негодованием полнится, если сразу, мигом, не дадут.
кушать любит очень. особенно мамин суп. полную миску съедает с удовольствием, с требованием добавки.
нажимает все возможные кнопочки. радуется песенкам из мультфильмов в книжке (особенно "Облакам": цокать начинает на словах "белогривые лошадки"), на велосипеде странной песенке про "круглый" ветер.
в волшебную печку навострилась засовывать все формочки.
учим дочку терпению (эх, кто бы нас подучил!). раздражается, злится, если сразу, с наскока что-то не даётся и приходится переделывать много раз. тренируемся. успокаиваемся. доделываем.
возиться любит почти как я. обнимается. прикусывает нежно (когда настроение соответствующее), приговаривает "мааама" (для верности пальчиком в щёку упирается, дескать "ты - мама, я тебя имею в виду"), целует, а я самым счастливым на свете озером растекаюсь, обнимаю, прижимаю к себе, приговариваю нежную чушь - и ничегошеньки кроме таких вот секундочек в это время не хочу.
перед сном листаем книжку "баю-баюшки". слушает сначала энергично, пальчиком указывая и поясняя, потом внимательно, изредка комментируя, потом уж и вовсе сонно, расслаблено.
папе навстречу несётся, всеми зубами сверкая, руки широко-широко раскрыв. на шею бросается, улыбается счастливо, целует.
но ночью - только мама (пару часиков, правда, даёт родителям на всё про всё). руки-ноги закидывает, прижимается тесно. теплом обнимает.
и даже очень сонную, расстроенную, беспокойную меня заставляет улыбнуться.

Получили!
жаль, что нет по этому поводу безумных эмоций
приятно, тепло и легко на душе
спасибо всем, кто поддерживал, помогал, был рядом все эти годы (дорогие мои однокурсницы, это в первую очередь к вам относится :) и, конечно, к моей семье и друзьям, которые терпели мои жалобы и нытьё временами, и, главное, верили в меня всегда... даже когда я сама не верила ни капли...)!
спасибо!

мурзы довольные

ужасно трудно, настроившись на что-то одно, принять свою ошибку легко и перестроиться тут же
давлю в себе раздражение, когда, укладывая Люшку, обнаруживаю, что спать-то девочка вовсе не собиралась, что я её просто неправильно поняла.
укладывая, столько всего себе навыдумываешь, таких планов настроишь, а всё вдруг откладывается на неопределённый срок.
и так жалко в первое мгновение своих сил, затраченных на уговоры-укачивания, своих дел не сделанных тоже ужасно жалко.
но это первые мгновения только.
надо не забывать об этом. ведь через какие-нибудь десять-пятнадцать минут мы с дочкой, довольные друг другом, уже будем носиться по двору. или кушать сладко. или играть.

таким волшебством неожиданно наполнился этот вечер. таким счастьем укутал.
не перестаю удивляться тому, какими особенными могут быть простые дела, минуты.
вот ты моешь полы.
вот, взмыленный, но удивительно довольный, носишься с пылесосом.
на кухне варится, жарится, пыхтит.
вот мы стоим с чашками рядом с ванной, в которой плещется наша девочка, и болтаем.
вот малыш уютно зарывается в подушку, забавно сложив перед собой маленькие ручки, и ты взрываешь на кухне шарики, а я готовлю первый дочкин тортик.
и мы совсем одни. и так щекотно. так нежно. и почти безумно.
а потом ты сидишь за компьютером - я через стенку ощущаю, как ты сосредоточен и доволен. а я мою посуду и мечтаю. представляю, какой радостной суетой будет наполняться дом перед такими днями. как наша семья будет расти. как будут появляться новые трогательные традиции. как я буду готовить торты на день рожденья детям и тебе. как у каждого будет свой - любимый. и каждый будет знать, какой именно торт в этот день появится на семейном столе.
и так радостно от того, что в твоих руках так много!
и так важно научиться быть волшебницей...

вот почему-то всегда так.
укладываю Люшку, а в голове крутятся всякие мысли-фразы для поста.
посуду мою, убираюсь - тоже крутятся.
и думаю, что вот сейчас, ещё чуть-чуть, всё закончу и каааааак напишу...
когда же удаётся засесть, оказывается, что мысли уже разбежались - не догнать...

ну что рассказать?
защитилась на отлично, 9-го экзамен, к которому я не готова совершенно.
а я брожу с Олькой по парку. к нам часто приезжают любимые люди. и мы сами научились выезжать без папы и машинки. теперь совсем осмелели, так что если есть идеи - зовите ;)

круг наш сужается всё больше. а сердце ноет всё меньше, отпуская.
это, наверное, от того, что в тех, кто по-настоящему с нами, я уверена не на 100, даже не на 200. больше, чем в себе, пожалуй.
и от этого так легко и хорошо.
и так радостно, когда друзья вот так, запросто, заезжают. когда не надо загодя договариваться. когда можно заехать по контрольному звонку, не планируя встречи неделями. когда заезжают на 20 минут с другого конца Москвы, чтобы обнять просто, а потом засиживаются за полночь. когда искренне радуются нашей девочке, которая уже такая большая и смышленая, и многих помнит и узнает.

это важно очень - уметь отпускать. без боли. без обид. без ноющего беспокойства.
я - учусь. теперь удаётся всё чаще.
и очень важно ещё - не отпускать. настоящих. даже если трудно порой - не отпускать.

хочется сделать так!
( уууух! )

но мои масенькие уже час как спят...

обнаружилось, что дочка купается почти сама. можно просто стоять рядом, общаться, любоваться, подстраховывать.
поливаю спинку теплой водой из стаканчика, а слова сами собой льются: "с гуся - вода, с Олечки - худоба"
воспоминания приятно щекочут плечи
мне, наверное, лет пять. я стою на деревянной подставке в глубокой ванне. дырочки в этой подставке длинные, вытянутые. я рассматриваю их, проваливаясь пальцами, нарочно, то в одну, то в другую. бабушка льет тёплую воду из красного кувшина, приговаривая заветные "с гуся - вода, с Сащеньки - худоба". иногда брызги холодят щёки. я морщу нос и улыбаюсь.
и сразу потянулись ниточки в детство...
и мамина пятиминутка со сладкой пенкой, и тёплые дожди на турбазе, и наши игры, и много-много разного, такого родного, такого тёплого...
тогда замираешь, отвлекаешься, и в этот момент Люша начинает плескаться - и мокрым становишься с ног до головы, и понимаешь, что столько счастья есть в жизни. в прошлом, в настоящем, в будущем. надо только замечать это и бережно складывать в резной ларец памяти...

хотела написать о серьезном, он теперь не могу

Петр Первый соскочил с пьедестала и побежал за Евгением, громко цокая копытами.
Во двор въехали две лошади. Это были сыновья Тараса Бульбы.
Стихотворение написано в рифму, что нередко наблюдается у поэта.
На берегу реки доярка доила корову, а в воде отражалось все наоборот.
Умер М.Ю.Лермонтов на Кавказе, но любил он его не поэтому!
У него было чувство любви к патриотизму.
Он лез как ошпаренный в самые опасные места.
Наташа была связана с народом красной нитью.
Небо аустерлица переломило Болконского пополам.
На поле боя раздавались крики и стоны мертвецов.
Графиня ехала в карете с приподнятым, сложеным в гармошку задом.
Тургенев показал женщину в более расширенном виде.
Гагарин был первым проходимцем в космосе.
Князь Нехлюдов был светским человеком и мочился духами.
Родители Ильи Муромца были простыми колхозниками.
Лермонтов родился у бабушки в деревне, когда его родители жили в Петербурге.
Пока мушкетеры не привезли королеве подвески, она вешала на уши лапшу.
Кактус упал на кота и взвыл от боли.

Спасибо, Веронюсь :)